300 спартанцев
Головокружительный комикс из древней истории
300 - США, 2006
Режиссер Зак Снайдер
В ролях: Джерард Батлер, Винсент Реган, Лена Хеди, Родриго Санторо, Эндрю Тирнан
В греческий полис Спарту, где если из детей не получаются воины, то их просто выкидывают, приезжает посол персидского царя Ксеркса (Санторо) и предлагает сдаться по-хорошему. Местный царь Леонид (Батлер), глазами посовещавшись с женой (Хеди), сбрасывает посла в колодец. Поскольку жрецы, а также одна коррумпированная крыса в городском совете не рекомендуют сражаться с персами, Леонид берет триста человек со словами «Это мои телохранители» и отправляется навстречу несметной армии. По пути он обижает союзников из Афин (они, мол, любят только философию и мальчиков) и недальновидно отказывается взять под копье горбатого воина Эфиальта (Тирнан). Тем не менее благодаря высокой технике и личным боевым качествам спартанцы держат Фермопильское ущелье достаточно долго, чтобы о них сложили легенду.
Если кому-нибудь придет в голову оценивать фильмы по концентрации тестостерона, цифру 300 стоит взять за условную единицу, золотой стандарт, и большинство снятых до сих пор боевиков потянут максимум на 100. Здесь не говорят рычат, не убивают рвут, не умирают подыхают. Ожившими комиксами называли так много картин, что определение потеряло всякий смысл, но в случае «300» его чуть ли не впервые можно употребить по делу. Тот факт, что первоисточник это графический роман Фрэнка Миллера, объясняет все, в том числе абсолютную безвоздушность фильма: раскадровки построены так, что даже на общих планах почти нет пустого пространства. И там, где предыдущая экранизация Миллера славный, но довольно утомительный «Город грехов» уходила в подробности, создание атмосферы и прочую чепуху, «300» берет монолитностью тарана. Здесь все слишком: миллионы стрел погружают поле битвы в темноту, если слоны то гигантские, если единоборство то с противником в три человеческих роста. И Ксеркс, царь царей, возвышается над Леонидом как скала не бородатый старец, как ожидаешь, а инопланетянин, клубный трансвестит, красивый лысый мужчина в пирсинге, который пытается не столько покорить, сколько поиметь спартанского вождя. Сказать, что это круто, не сказать ничего: это как-то нечеловечески круто. В то же время не говорите потом, что вас не предупреждали: «300» это такая гопническая игра, когда ложишься на рельсы и над тобой проходит поезд; женщинам, детям и лицам пожилого возраста есть смысл поискать в репертуаре что-нибудь более медитативное.
(с) Станислав Зельвенский, 7 марта 2007
З.Ы. это так, к слову. лично я не смотрела,
но хочу спросить у уже посмотревших -
ваше впечатление согласуется с вышесказанным?
Смотрел недавно. Фильм - просто фантастика. Море мяса, кровищи, персов на фарш пустили. Спартанцы выступают в образе неких сверхлюдей: 300 солдат Леонидаса против миллионной армии Ксеркса с лучниками, бессмертными мутантами, разными там монстрами, слонами, носорогами, китайцами с пороховыми бомбами. Да, да, 5 армий мира идут на Грецию и будут разгромлены в конечном итоге. Картина держала меня в таком напряжении, что я переодически выключал ящик. Выживут ли спартанцы под градом стрел, прикрывшись щитами? Не падут ли под ударами бессмертных? Хотя, конец был известен наперед - фильм, ведь по сути, ремейк.
Вот такой рассказ о сражении у Фермопил можно найти в книге «Герои и битвы: общедоступная военно-историческая хрестоматия». Этой книге более ста лет, она была издана в 1887 году в Санкт-Петербурге. Составил ее известный в прошлом литератор и военный историк Константин Абаза.
Кому дальше будет втягость читать - изложу кратко: действительно греки герои и сверхлюди! Спартанцев было 300, но всего греков в этой битве участвовало 5000 против миллионной армии!!!
«Ксеркс, царь персидский, стал готовиться к походу в Грецию. Приготовления к походу делались небывалые; таких еще не видел древний мир: 56 народов, подвластных персидскому царю, подымались с места по его приказанию. Из самых отдаленных стран двигались ополчения на сборные пункты, на берега Тигра и Евфрата. Казалось, вся Азия пришла в движение. Тут были индийцы в своих бумажных полосатых одеждах; эфиопы в львиных шкурах; черные баллухи, кочевники Средней Азии, на своих легких как ветер конях; мидяне и бактрийцы в богатых ярких одеждах; ливийцы на четырехколесных военных колесницах и арабы на своих уродливых верблюдах. Набралось столько, что нельзя даже было сосчитать обычным способом. Тогда царь приказал отсчитать десять тысяч и обнести их оградой; потом выпустить их, загнать других, пока не наполнится вся ограда, и делать это до тех пор, пока не сочтут все войско. Царское приказание было исполнено. Сто семьдесят раз наполняли и очищали огороженное место. Тогда царь узнал, что с ним идет миллион семьсот тысяч войска. Самая надежная часть этой страшной по тому времени военной силы были персы. По старому обычаю, все знатные персы служили в коннице, отчего персидская конница считалась сильнее и лучше пехоты, хотя пехоты было больше. Все горские народы персидской монархии составляли легкую пехоту; она отлично стреляла из лука и метко кидала дротик или же пращу. Тяжелая пехота имела короткие мечи и копья, большой лук с длинными стрелами, носила в руках небольшие деревянные щиты и надевала на себя нагрудные и ножные латы. Так она выходила в бой. Вместе с войском выступали в поход военные колесницы: некоторые из них имели на колесах косы косить людей, как косят траву. Эти колесницы обыкновенно и начинали бой, а конница старалась в то же время охватить неприятельские фланги. За колесницами двигался центр персидской армии. Тут обыкновенно находился сам царь, на коне или на колеснице, окруженный царедворцами и царской дружиной «бессмертных». В этой дружине считалось 10 тысяч самых знатных персов: не только они сами, но и кони их были покрыты блестящими латами. Все прочие войска, набранные из покоренных областей царства, не мели одинакового вооружения, не знали дисциплины, сражались по своим обычаям, как умели. Управлять таким войском всегда было очень трудно; в случае неудачи в одном месте они бежали все без оглядки, и тогда нельзя было ни остановить его, ни построить к новой битве. В местах открытых, стенных, да и то имея дело с дикими народами Азии, персы почти всегда побеждали, но зато в местах гористых или, имея дело с противником искусным, персы терпели поражения, несмотря на свою многочисленность. Так было лет за десять до этого похода, когда они в первый раз вторглись в Грецию. Греки разбили их при Марафоне, сражаясь один против десяти. Морские силы персидского царя так же были немалы; между народами, подвластными его державе, финикийцы и греки, поселенные в Малой Азии, считались всегда отличными мореходами. На этот раз было заготовлено 3 тысячи транспортных судов собственно для подвоза продовольствия и 1200 боевых судов, готовых принять бой. И во главе всех этих сил и сухопутных, и морских стоял один человек, Ксеркс, надменный повелитель, которому народы поклонялись, как богу.
За 480 лет до Рождества Христова, ранней весной, начался поход. Европу от Азии разделяет Геллеспонтский пролив; два деревянных моста были заранее перекинуты через этот пролив, но их снесло бурей. Тогда Ксеркс пришел в ярость. Он приказал обезглавить всех плотников, а в море побросать тяжелые цепи в знак того, что и море должно быть ему послушно. «Ты оскорбило своего господина. Хочешь или нет, злое море, а по твоей спине он все-таки перейдет на ту сторону». Царский приказ исполнили в точности. Скоро был готов новый мост и вместе с тем сделаны приготовления к торжественному переходу. На ранней заре, как только заалел восток, была принесена жертва. На середине моста зажгли в особом сосуде курение и посыпали его ветками мирта. Благовонный фимиам поднялся к небу. С восходом солнца наступила тишина: народы Азии, исполненные благоговения, пали на землю. Царь, взявши в руки золотую чашу, излил в море заранее приготовленную жертву и молился восходящему светилу, чтоб оно даровало победу персидскому оружию; потом он бросил чашу вместе с мечом туда же в море и подал знак к движению. Сотни тысяч устремились к мостам. Семь дней и семь ночей без перерыва войска переходили в Европу. Наконец, весь этот страшный поток хлынул на Фракию. На равнинах Фракии царь сделал смотр своему войску. С вершины высокого холма, на котором поставили золотой трон, он глядел на проходившие мимо пестрые толпы конных и пеших народов.
Как широкий поток всеистребляющей лавы, залили дикие азиаты северные страны Греции. Никто и не помышлял им сопротивляться; города один перед другим спешили выслать победителю землю и воду знаки своей покорности. К войску персидского царя присоединялись новые народы, отчего оно становилось все больше и больше; персидский флот благополучно подвигался вдоль берега. Все предвещало удачу: Греции угрожала страшная опасность.
Греция в то время не была единою, а состояла из десятка или более того городов, и каждый из этих городов с принадлежавшей ему землей считался отдельным государством, то есть управлялся своими законами, имел отдельных правителей и собственное войско. Часто эти маленькие государства между собою ссорились, вели войны, но в случае опасности они вовремя соединяли войска и общими силами отбивались от общего врага. А таким постоянным врагом греков были персы. И войны-то их начались из-за того, что греческие города подали помощь своим братьям, грекам, поселенным на границах персидской монархии, в Малой Азии. Разумеется, греки, даже соединив все свои силы, не могли выставить такого большого войска, какое вел за собою Ксеркс. Но в греческом войске было больше порядка, соблюдалась строгая военная дисциплина, особенно у спартанцев, что главное они любили свое отечество, свою маленькую родину. Вот почему греки сражались с таким мужеством, с таким воодушевлением, какое не встречалось у персов, особенно в то время, когда персидские цари стали набирать ополчения с разных и далеких концов своей монархии. Греческие дружины состояли из природных греков; они сражались за близкое, каждому дорогое дело; все воины думали и чувствовали как один человек. Еще надо сказать, что греки, как народ умный, живой, улучшали военное дело: придумывали лучшие построения, отлично владели оружием, умели приспособляться в бою у них было то, что называется военным искусством. Особенно любопытно устройство спартанского войска, которое считалось долгое время непобедимым. Война для спартанцев была порою желанною, временем отдыха, потому что в мирное время они недоедали, недосыпали, употребляя все время на трудные воинские упражнения и черные работы. С выступлением в поход к услугам воина являлись рабы для черной работы, мулы для перевозки тяжестей, а ему оставалась одна забава: или сражаться с неприятелем, или же бегать с товарищами взапуски, да метать копье. Тяжелая спартанская пехота имела прекрасное вооружение; самое главное это был большой щит. Покинуть свой щит и даже сражаться без щита считалось стыдом, бесчестьем для спартанца. Шлем, нагрудные латы и щит хорошо защищали тяжелую пехоту от стрел и копий противника; ручным оружием были дротик, копье и двусторонний меч. Собственно спартанцы не имели легкой пехоты, они презирали ее; но в тех греческих городах, где была легкая пехота, она имела такое же вооружение, как и персидская лук и пращу. В бою легкая пехота греков сражалась врассыпную, впереди и на флангах тяжелой пехоты; а эта последняя уж производила натиск в сомкнутом и глубоком строю не менее как в двенадцать шеренг. Этот строй назывался фалангой. Прикрытые щитами, с копьями наперевес, воины подвигались фалангой тихим, мерным шагом под флейту. Одолеть такую фалангу, особенно когда она стояла на месте, считалось делом невозможным. Вот с каким народом сметливым, единомышленным, искусным приходилось сражаться персам.
Грузно и медленно приближались персы, направляясь через Фессалию к Фермопильскому проходу, который открывал путь в самое сердце Греции. Тут были ее самые многолюдные города, сочные пастбища, поля, покрытые оливковыми деревьями и виноградниками: здесь процветали торговля, промыслы; из здешних гаваней расходились отважные мореходы к берегам Малой Азии, Крыма, Кавказа, к дальним побережьям Африки, Италии и Испании то для торгового дела, то для поселения в новых привольных местах. Между Фессалией и Локридой, на границе этих двух греческих областей, горный хребет Эты упирается в море, оставляя небольшой проход; в самом узком месте не более семи сажен. С одной стороны плещет в скалистый берег Эгейское море, а с другой возвышается круто, обрывисто гора Анопея. Прежде тут был перекоп, а спереди запруда, отчего и самый проход назывался Фермопилами, что значит по-русски «Врата теплых ключей». На общем совете греческих вождей положили занять это место, но греки выставили, далеко не по условию, всего 6 тысяч тяжелой пехоты под началом спартанского царя Леонида; собственно же спартанцев было только 300 человек. Леонид, узнавши, что персы вошли в Фессалию, возобновил древний вал; часть своего отряда поставил впереди, а тысячу фокеян выдвинул влево, на гору. Там была маленькая тропинка, которая вела в тыл греческого отряда. Персы приближались и, когда доложили Ксерксу, что проход занят, царь громко расхохотался: ничтожная кучка людей вздумала удержать его миллионы! Он отправил к Леониду послов с наказом немедленно выдать оружие. «Придите и возьмите», сказал послам спартанский царь Леонид. Персы назвали безумной попытку сражаться с ними. «Персов так много, что они затмят солнце своими стрелами», говорили послы. «Тем лучше, отвечал спартанец, будем сражаться в тени». Ксеркс медлил с нападением; он не хотел верить, чтобы греки решились защищать проход, и дал им четыре дня на размышление: пусть уйдут себе, думал царь, куда хотят, однако греки и не думали отступать. Прошел срок, и царь приказал штурмовать ущелье. «Неприятель приближается!» крикнул кто-то из греческих стражей. «Отлично! сказал Леонид. И мы приближаемся к неприятелю». Затем он спокойно устроил к бою фалангу. Персы сразу наткнулись на высокую железную стену из плотно сомкнутых щитов, от которых со свистом отскакивали тучи выпущенных стрел, толпа за толпой кидались сломить эту стену, но она стояла, как и прежде, неуязвима, ощетинившись рядом длинных копий в твердых руках бойцов. Все выше и выше росла перед ними куча убитых, точно живой вал, накиданный спешно искусной рукой. Ксеркс послал храбрейших из своего войска, «бессмертных», но и те пали, не сломив спартанцев. Ни один перс не хотел больше идти на явную гибель, тогда царь вскочил с трона, с которого обозревал битву, и в страшном гневе приказал гнать свое войско бичами. Прошел день, другой, третий, и много тут погибло персов; их погибло бы гораздо больше, если бы не нашелся между греками изменник, житель ближнего городка. Его звали Эфиальтом. Он перебежал к персам и сказал, что знает горную тропу через Анопею. Отряд «бессмертных» скрытно стал подыматься на лесистую вершину горы. Бой в ущелье затих; греки чуяли не доброе и с тревогой поглядывали назад. На шестые сутки они увидели фокеян, которые дали знать, что скоро покажутся и персы. Оставалось на выбор отступить или умереть. Спартанцам закон запрещал отступление, и они остались, а феспийцы не захотели их бросить: фивян Леонид удержал насильно. Всего насчитывали греки 1400 человек.
Наступило утро, последнее для защитников; это был седьмой день, когда горсть греков удерживала двухмиллионную армию. Мужественный царь Леонид облекся в царские одежды и, по обычаям своего народа, принес богам жертву. Этим обрядом он справлял тризну по себе и своим товарищам. Потом он принял вместе с ними пищу и изготовился к бою. У персов раздался военный клик; по этому клику они ударили с фронта. Дружно и стойко отбили спартанцы первый удар, и, сомкнувшись еще теснее, выдвинув еще дальше свои длинные пики, они двинулись грозным строем вперед. Персы тонули в море, карабкались на скалы, спасались бегством, ложились лоском все мела фаланга, наступая обычным мерным шагом. В эту минуту показались персы сзади, тылу фаланги. Фиванцы сейчас же передались; но спартанцы и феспийцы поклялись перед царем умереть все до единого. С отвагой и страшной силой они кинулись теперь назад, очищая себе путь к небольшому холму. Много знатных персов свалилось в сокрушительной сече; два царских брата пали один за другим. Когда у греков поломались копья, они схватились за мечи. То там, то здесь в небольшой кучке бойцов подымается тяжелый меч и рассекает «бессмертного» со шлемом, с его латами. Но их все прибывает, а спартанцев убывает. На них наступают, топчут, давят; удары врагов учащаются, защитники ослабевают. Рванулся вперед царь Леонид, поднял свой грозный меч, сделал два-три шага и упал на землю сраженный. Вокруг его тела разгорелся бой пуще прежнего то персы подавались, то греки отступали. Наконец, греки втащили тело царя в середину и продолжали отражать атаки персов, удивляя врагов своим мужеством. Но это был последний подвиг греков. Они погибли все до единого, легли среди куч поверженных врагов, среди обломков копий, стрел и мечей как своих победных трофеев.
Ни одна победа не прославляла бойцов так, как прославило это поражение. Павшим спартанским героям была сделана там же на камне такая надпись: «Прохожий, скажи в Спарте, что послушные ее законам, мы легли здесь мертвыми». Каменный лев долго указывал путникам то самое место, где пал мужественно царь Леонид».
Пишут о Фермопильском сражении и в наше время. Для сравнения приведу еще одно описание боя, найденное в книге Александра Торопцева «1000 великих битв: с древнейших времен до XI века»:
«Рано утром проснулись эллины, стали готовиться к бою. По обычаям тех веков прорицатель Мегистий, «рассмотрев внутренности жертвенного животного», предсказал отряду Леонида гибель. Не успели греки подготовиться к бою, как в лагерь прибежал воин, доложил царю о беде: отряд фокийцев, охранявший горную тропу, под первым же натиском персов бежал, открыв врагу дорогу в тыл грекам.
Леонид тут же собрал людей на совет и повелел всем, кроме спартанцев, покинуть ущелье. Вот теперь-то сопротивляться сильному врагу было бессмысленно. Нужно уходить. Чтобы бить персов. Царь Леонид приказал покинуть Фермопилы и Мегистию, пожилому уважаемому человеку. Мегистий не выполнил приказ, а лишь попросил Леонида отослать вместе с уходящими своего единственного сына, продолжателя рода. Царь понял старика, греки покинули ущелье, 300 спартанцев, прорицатель Мегистий и царь Леонид, небольшая группа феспийцев и группа фиванцев остались у стены прикрывать отход соотечественников.
Рано утром Ксеркс дал сигнал к атаке, разноцветная туча персидского воинства неохотно двинулась на штурм стены. Эллины смело вышли за укрепление, которое удержать теперь они не могли, и стали приближаться к врагу. Триста спартанцев, небольшая группа феспийцев, царь Леонид и прорицатель старик Мегистий вступили в рукопашный бой (фиванцы дрогнули, струсили, переметнулись на сторону персов, спасли свои шкуры). Греков это предательство не остановило, но лишь разозлило. Дрались они как никогда в жизни. Персидские воины готовы были податься назад, но за их спинами стояли начальники отрядов и били бичами всех, кто проявил малодушие. Горстка спартанцев и феспийцев выигрывала бой, который выиграть было нельзя. Сломав копья, греки взяли в руки мечи. Трупы и тела раненых валялись тут и там. Много «бессмертных» приняли смерть от царя Леонида, но и он пал, сраженный в неравном бою. Персы хотели взять его труп и поднести «в подарок» своему царю. Но грек и допустить этого не могли. Вокруг тела Леонида развернулось целое сражение. Побеждали греки! Они выигрывали время, необходимое соотечественникам, чтобы подальше, подальше уйти. Эллины узнали о том, что ведомые предателем персы спустились с горной тропы и вот-вот ударят им в тыл. Это известие они встретили мужественно, подняли на руки тело Леонида и отступили за стену. Там был их последний бой. Полегли они все как один над телом Леонида, не отдал и его врагу, закрыли его собою...
Когда шум боя утих, когда страх перестал волновать сердца персов и самого Ксеркса, он в окружении свиты пошел между мертвыми телами искать Леонида. Долго искал. Наконец нашел. И «повелел отрубить царю Лакедемона голову и посадить на кол». Никогда раньше и никогда позже Ксеркс не проявлял такой ненависти к своим врагам. Потому что никого так не боялся в жизни царь персов, как Леонида. И все персы, вторгшиеся в Грецию, боялись его, а в лице спартанского царя и всех греков. Но разве можно выиграть войну, боясь противника? И разве не прав был царь Леонид, оставшийся с союзным войском у Фермопильского ущелья, а затем с горсткой людей прикрывавший отход греков?
Прав. Именно поэтому чтили Леонида греки, и будут чтить царя Спарты и вспоминать его подвиг все преданные своей Родине воины».
Точнее 1 млн 700 тысяч персов, а 300 спартанцев обороняли ущелье прикрывая отступление персов. Если хотите обсуждать исторические факты, то подобная непонятка творилась не только в данный период времени. Немного позднее греческий царь Александр Македонский выступит с 30-тысячным войском против миллионной армии персидского правителя Дария. Каждый знает, что такое миллион людей и 100 тысяч конницы - раздавит в пух и прах кого угодно. К тому же, у персов имелись лучники, боевые колесницы. Конечно, греки были более организованы, использовали фаланговый строй, но это мелочь против такого соотношения сил. Но греки умудрились нанести врагу сокрушительное поражение. Сотни тысяч персов пустились наутек, задавив сотни тысяч своих собратьев. Потери греков составляли всего лишь пару сотен солдат. Историки обьясняют этот феномен тем, что мол Александр с небольшим отрядом прорвался сквозь ряды врага к Дарию и это решило исход битвы, но мне с трудом верится. Сам Аристотель описывал это сражение, отмечая, что взмахом меча Александра "переворачивались колесницы, персы в ужасе бежали". Очевидно у греческого полководца было особенное биополе, что то вроде ауры страха. Видимо тоже самое можно применить и к спартанцам.
Мифология она и в Голливуде мифология.
Авторы сохранили ощущение нереальности, и это красиво.
Да, крови много. А ты когда-нибудь в такой рубке была? Тогда крупный соперник кажется монстром. И не нужно сравнивать "Город" и "Спартанцев". И игра актеров мне понравилась. Конечно, не Станиславский, но терпимо.
А на счет, "капусты"- так ради этого и существует кинематограф. Кушать- то хочется.[/quote]
По-перше в кровавих бійнях я участь не приймала,втім мабуть як і ти.Але я уявляю що це зовсім не так красиво і рамантишна як у фільмі.за реальної сцени бійні кожного другого б знудило ,а тут просто красиво замєдлєно показують бризги крові,які просто малюють візерунли і шедеври мистецтва у повітрі.А дерево з трупами?-ну просто шедевр мірового іскуства! монстрів можна було і краще придумати,а то могли б скопіювати просто гоблінів з "Володаря перстнів".Коли я й шла до кінотеарру,то хотіла побачити щось справжнє,історичне,а мене нагодували черговою казкою(((
По-друге "Город "мені і то більше сподобався.
Оценивать "300 спартанцев" как историческое кино даже как-то глуповато... Это всё равно, что оценивать искусство Сальвадора Дали мерками школы Ренессанса.
Каждый фильм нужно оценивать в его стилистических рамках!!!!!
Для фильма был взят исторический факт.
А сам фильм - это сюрриалистический мир!!!!! Сама природа в кино чего стоит - такой в жизни не найдёте!
Если враги то настоящие монстры, если герои то невероятно смелые, если преданность то до смерти, если любовь то и после смерти!!!
Отличное кино, отличная художественная постановка, ракурсы все абалденные!!!
Кино-комикс, одним словом.
Как можно вообще сравнивать, например, с Гладиатором!!!???? Это РАЗНОЕ кино!!!
А Гладиатора я очень люблю, кстати
"а мене нагодували черговою казкою((("
И я с удовольствием поела этой "сказки"!!! На то оно и кино - фантазия, игра воображения, сон, мечта.....
От і чудово що вам усім сподобалось.Воно і не дивно,бо фільм розрахований на широкий загал.
Все в ньому чудово,але занадто він"причесаний",а не все те мистецтво,що добре виглядає.
Легенда про спарту гарний сюжет,а в легендах все зображено дещо ідеальзовано,що ж нехай.Це моя суб*єктивна думка.
"Оценивать "300 спартанцев" как историческое кино даже как-то глуповато... Это всё равно, что оценивать искусство Сальвадора Дали мерками школы Ренессанса."
Пардон,а як що його оцінювати?Це все ж історична драма,зроблена на голівудський мотив з усіма сучасними технологіями.Мені такий підхід саме до цієї теми просто НЕ СПОДОБАВСЯ.Я оцінюю "300 спартанців" не як історичний,а як просто фільм і пишу свої особисті враження.Фільм якісний,але не для мого смаку.
Ура! Следовательно закону термодинамики и с точки зрения здравого материализма, чудес не бывает. Да, да, с полной уверенностью, товарищи, вам заявляю, что чуваков с козлиной бородой, волков-оборотней и палачей руки-ножницы не существует, не существовало и существовать не может, а мифы - чистая выдумка империалистических сволочей!